Сказка о ветре

Сказка о ветре

Эта сказка - медитация для взрослых. Язык этой сказки дает почувствовать всю красоту мира и волшебство Истины.

ОТШЕЛЬНИК

Наш путь продолжался. Мы уже несколько дней шли по берегу моря. Засыпая, мы слышали шум волн, которые бились о прибрежные камни. Порывы теплого морского ветра, наполненные солеными брызгами, запахом водорослей, приносимых с дальних берегов, и еще какими-то неведомыми запахами, окутывал нас. Удивительная сила наполняла весь организм. Мы сами становились, как огромные птицы, с криком кружащиеся над бушующими волнами моря. Утро встречало нас абсолютной тишиной, в которой торжественно поднимался первый луч солнца. Этот луч раздвигал темноту неба, окрашивая его светом дня. Затем медленно поднималось само солнце, перемещаясь со своего ночного ложа на небо. Игра света и тьмы, как приветствие близких друзей, временно занимала все пространство. Большой жемчужиной вспыхивал солнечный луч на по­верхности воды и разбегался дорожкой. Эта удивительная дорога света объединяла нас с солнцем, приглашая вместе продолжить дневной путь.

Мы вставали, приветствуя такого прекрасного попутчика. Наш маршрут продолжался вдоль берега. Отдых чередовался с движением и прыжками по большим камням. Часто ветер приглашал нас окунуть свое уставшее тело в лазурные воды, призывно шурша мелкими камешками и ракушками у самого берега. Мой черный зверь теперь был виден, и мягкая шерсть его лоснилась и переливалась в лучах света.

Он учил меня общению с водой. Я думал, что, проведя несколько лет у моря, я все про него уже знал. Однако, входя в воду, я упускал самое главное. Мой зверь совершал церемонию, прежде чем войти в воду. Он приветствовал ее, кивая головой. Затем входил в нее только передними лапами и слушал. Вода омывала его брюхо, спокойно покачивалась шерсть на набегающих волнах. Зверь ловил этот ритм. Его сердце начинало биться в унисон этим волнам, накатывающимся на берег. Он всегда следил за третьей и седьмой волнами. Когда ритм волн становился и его ритмом, зверь подзывал меня. Я начинал входить в воду. Я приветствовал воду с ее дальними берегами, все живое, что населяет это водное пространство. На каждой четвертой волне мы совершали шаг. Так было до тех пор, пока вода не касалась груди, места, где живет сердце. Теперь можно было слиться с водой, вплыть в нее, и, уносимый волнами от берега, я наслаждался той силой, которая поддерживала и качала меня. Мое тело свободно и легко покачивалось, распростертое по воде. Над головой проплывали белые облака, меняя свои очертания и растворяясь в синеве неба. Солнце ласково согревало мое тело и верхний пласт воды. Мелкие рыбки порой щекотали меня, заинтересованные пузырьками воздуха, скопившимися вокруг моего тела.

Это огромное водное пространство знало все. Самое старшее и самое мудрое из всего земного, оно помнило и несло в себе всю историю этой планеты.

— В тебе так много воды, — говорило оно. — Ты моя часть. Мы с сушей твои истинные родители, как и всего того, что живет, двигается, ползает, летает. Многие наши дети пока еще тобой не видимы, так как тело их более прозрачно и легко, чем твое. Вся жизнь на земле — это мой ритм. Отливы и приливы, третья и седьмая волна. Тот, кто выбивается из этого ритма, будет остановлен девятой сильной волной. Учись, малыш.

Так говорило мне море, покачивая меня и меняя направление движения. Ловя ритм волн, я плыл к берегу. Выходить, даже из бушующего моря, лучше всего тоже на четвертой волне, — так учил меня зверь.

Наш путь продолжался. Камни на берегу становились все больше. Начали встречаться небольшие горы. Они спускались к воде, соединяясь с ее потоками в разлетающихся брызгах волн. Птицы селились между выступами этих гор. Крича и совершая всевозможные пируэты в воздухе, они жили своей удивительной жизнью. Их семьи обитали целыми группами на откосах. Вода и ветер вымывали отверстия и пещеры, некоторые из которых становились местом нашего ночлега.

Однажды, уже под вечер, в одной из таких пещер, мы встретили человека.

Это был неторопливый старец. Сначала я даже не заметил его. Между камней сидел этот человек, закутанный в ткань, цвета камня. Его белые волосы и борода развевались на ветру, похожие на облако пены, оторвавшееся от берега и окутавшее эту фигуру. Глаза его, бездонные как море, смотрели вдаль. Руки, больше похожие на иссохшие корни старого дерева, лежали на коленях.

При нашем приближении он не шелохнулся. Посмотрев сначала на зверя, затем на меня, он произнес:

— Вы разделите со мой пространство пещеры на эту ночь?

Это скорее было похоже на приглашение, чем на вопрос. Старец продолжал сидеть у моря. Зверь прошел вглубь пещеры, и я последовал за ним вслед.

Своды этой удивительной пещеры уходили в темноту. Заходящий луч солнца едва освещал середину этой пещеры. Звуки моря, отражаясь от сводов, создавали странные голоса, похожие на шепот раз­ноголосой толпы зевак, увидевших что-то и не знающих, что оно несет им.

В углу пещеры, закрытом от ветра с моря, тлел костер. Его приятное тепло и запах пряных трав, лежащих у костра, навевали дремоту и приятную тяжесть, разливающуюся по всему телу. Я устроился у костра, черный зверь лег у входа.

Через некоторое время, когда солнце забрало свои последние лучи и отправилось спать за горизонт, в пещеру пришел и отшельник. Он неторопливо сел у костра и протянул к нему руки. Как будто по­винуясь приказу, костер вспыхнул и разгорелся. В пляске вспыхнувшего костра я стал изучать черты этого человека.

Его темное, от постоянного контакта с солнцем, лицо, было похоже на землю, изборожденную потоками весенних вод, иссушенную летним солнцем и ветрами. Удивительные глаза смотрели внимательно, строго и мудро. Это не был тот бездонный взгляд, как у Вары или Старейшины, который затягивал и уводил куда-то. Глубина его взгляда, смотревшего пристально и мудро, была скорее похожа на то, что сама Вселенная внимательно присматривается к вам. Все, что он делал, было наполнено присутствием. Казалось, он становился сам своим действием или делом. Он был во всем, что окружало нас. Это настораживало и тревожило меня с начала. Ветер тихо шевелил паутину над моей головой. Черный зверь спокойно спал, положив морду на лапы. Я успокоился и отдался тому удивительному состоянию, которое распространял вокруг себя отшельник.

Минута проходила за минутой, но ничего не происходило вокруг. Мои глаза, утомленные дневным солнцем и массой впечатлений, закрылись. Перед глазами плыл берег с его скалами, камнями и птицами. Так часто бывает после напряженного дня. Вдруг я уловил странное мерцание, которое сразу стерло видения дня и заставило открыть глаза. Вся пещера теперь была освещена мерцающим светом, исходящим от рук отшельника. В его руках был странный предмет, похожий на камень, только светящийся изнутри. Отшельник, казалось, не обращал на меня никакого внимания. Он устремил свой при­стальный взгляд на камень в руках, и все тело его замерло. В следующую минуту между ним и камнем образовалась светящаяся нить. Эта нить все усиливала свое свечение и становилась ясно прочерченной сияющей полосой в мерцающей полутьме пещеры. Все тело отшельника начинало излучать такой же свет, как тот, что шел от камня в его руках. Это было удивительное зрелище — человек превращался в свет. Теперь уже можно было ясно рассмотреть своды пещеры и ее лабиринты. Отшельник поднялся со своего места и знаком предложил мне следовать за ним. Мой зверь и ветер последовали за нами. Сияющий непонятным светом, отшельник продвигался все дальше к задней стене пещеры. Удивительно, но стены не было. Мы находились в огромном коридоре, выдолбленном в скале каким-то великаном. По стенам пещеры были видны какие-то знаки и рисунки. Временами отшельник касался одного из них, что-то скрежетало или были слышны звуки падающей воды. Затем мы продолжали свой путь.

Наше путешествие в пещеру продолжалось уже достаточно долго. Сна как не бывало. По моему представлению, вне пещеры начинался рассвет. Мы углублялись, совершая бесчисленные повороты по ла­биринтам этой странной пещеры. В мерцающем теперь свете, исходящем от отшельника, я продолжал разглядывать знаки и рисунки на стенах пещеры. Здесь были изображения животных и людей. Люди эти были разных размеров. Их тела тоже отличались очертанием формы и одеждой. Ленты событий разворачивались передо мной, выбитые из разных пород и кристаллов. Кристаллы появились уже некоторое время назад. Теперь они свисали с потолка и росли из пола пещеры. Они были разного размера и от абсолютно прозрачных до матовых с прожилками. Они вспыхивали или пропускали свет, идущий от отшельника. Мой зверь вливался в некоторые из них, и я видел, как он замирает внутри кристалла. Затем он отделялся, выходил из него, и еще некоторое время его шкура искрилась цветом этого кристалла. Ветер спокойно летел рядом. Так продолжалось довольно долго, пока отшельник не остановился сам. Его свет стал меркнуть, и теперь уже наши фигуры не отбрасывали огромные тени на своды пещеры. Сами своды стали едва различимы. Ветер закружился на одном месте, предлагая мне лечь отдохнуть. Зверь устроился рядом, свернулся клубком, и я теперь мог облокотиться на него и положить голову. Слушая его урчание и ощущая спокойно вздымающиеся мягкие его бока, я заснул.

Сон был коротким и тревожным. Мы со зверем вышли, как обычно, из своих отдыхающих плотных тел. Перед нами светился клубок вращающихся энергий. Потрескивая, он перемещался по пещере. Затем он вытянулся вниз и просочился через пол пещеры. Мы последовали за ним. Попав в другую пещеру, идущую вниз от нашей, мы быстро двигались за сияющим энергетическим клубком к центру земли. Через некоторое время мой зверь остановился, я последовал его примеру. Оглянувшись, мы стали изучать место, куда попали. Вокруг нас размещались большие каменные кубы, образующие несколько рядов. На каждом кубе лежал неподвижно большой человек. Они спали и их тонкие тела летали, подобно нашим.

— Их сон длится уже несколько веков, — сказал мой зверь. — Эти гиганты раньше населяли поверхность земли и обладали многими знаниями, но пришло время им уйти. На земле появились более мелкие люди, отличающиеся от гигантов своими возможностями. Многие знания гиганты унесли с собой. Они и теперь продолжают влиять на ход вещей на земле, но физически их никто не видит. Овладев определенными возможностями, они научились сохранять свои физические тела, которые живут своей минеральной жизнью, но не распадаются. Каждый из них может вернуться в свое физическое тело, если станет необходимо. Из этой пещеры есть прямой ход наверх, но он до поры закрыт от постороннего взгляда. Иногда они призывают сюда живущих людей для того, чтобы передать свои знания. Отшельник является провожатым. В своей пещере он живет уже очень давно, гиганты сохраняют его жизнь и помогают его душе развиваться. Однажды они призвали его сюда еще очень молодым. Его ветер навсегда остался в этой пещере. Теперь ты призван гигантами для получения знаний. Оставайся здесь.

С этими словами зверь оставил меня, быстро удалившись. Я так привык к нему за последние несколько лет, что растерялся, оставшись без него. От одного из гигантов стал подниматься свет. Потрески­вание, разносящееся от него, заполнило всю пещеру. Все мое тело стало наполняться этим светом. Быстро проносились передо мной какие-то события, менялось очертание суши. Что-то вспыхивало, щелкало. Было ощущение, что во мне собирается незнакомая пока еще мне энергия. Затем все стихло. Гигант перестал светиться. Появился мой черный зверь. Глаза его торжественно сияли. Проплыв вокруг меня, он удовлетворенно облизнулся.

Подъем наш по вертикальной пещере был стремителен и легок. Мы быстро оказались рядом с отшельником в своих плотных телах. Он пристально посмотрел на нас и лег спать. Мы последовали его примеру. Через некоторое время ветер разбудил нас. Отшельника нигде не было. Это ничуть не расстроило и не напугало нас. Ветер указывал нам обратный путь, и мы бодро шли к выходу из пещеры. Теперь уже мое тело распространяло вокруг мерцающее свечение. Стены пещеры были хорошо видны, и я свободно читал знаки и рисунки на них. Знания, которые передал мне гигант, открывались сами собой. Я просто теперь знал, и это было во мне. Особой радости, тревоги или восторга от этого я не испытывал. Как не испытывает всего этого весенний ручеек, прокладывая себе дорогу к реке. Он просто течет, — и это его жизнь. Как можно искать смысл в том, что живет и растет дерево, идет дождь или светит солнце? Все это просто происходит, и в этом нет никакого определенного смысла. Так и я теперь был этими знаниями. Я жил ими.

Продвигаясь к выходу из пещеры, мое тело совершало бесчисленные сокращения мышц и поворотов, как это должно происходить, знало мое тело. Знания, полученные мной, давали возможность читать знаки и рисунки на стенах пещеры и узнавать многое. Я просто это делал.

Показался солнечный свет. Он внезапно озарил своды пещеры, как только мы сделали очередной поворот. Рядом с пещерой неподвижно сидел отшельник.

Его руки, похожие на иссохшие ветви старого дерева, спокойно лежали на коленях. Глаза были устремлены куда-то вдаль. Туда, где вздымались морские воды и с криком кружились большие белые птицы. Солнечные лучи разбегались по плещущейся воде. От солнца до самой пещеры по воде стелилась дорога света.

Я обошел окрестности и собрал достаточно хвороста и трав, чтобы положить их у костра в пещере. Горный ручей дал мне чистой воды, которую я принес в больших листьях и вылил в плошку, стоящую у стены. Тихо, чтобы не мешать раздумьям отшельника, мы покинули пещеру. Наш путь уходил от берега моря. Последний раз мы со зверем вошли в воду и приветствовали ее. Совершив обычный обряд, я втек в эти неспокойные воды и направился туда, где бездонная глубина гасила шум и суету прибрежных волн. Мое тело распласталось под низким синим небом. Облака плыли, меняясь местами то опускаясь, то поднимаясь ввысь. В моей душе происходило такое же движение и перемещение. Многие события моего недавнего прошлого теперь предстали мне совсем в ином свете. Открылись и переосмыслялись многие моменты моей жизни. Я ясно видел себя в других плотных телах, которыми обладал раньше. Осознавая, что я сам участвовал во многих событиях прошлого, я связывал настоящее с прошедшим. Так много вопросов, тревоживших меня с самого детства, ушли сами собой. Я стал другим. Старейшина из моей деревни теперь казался мне ровней. Детство ушло, и другая пора нахлынула на меня.

Две больших рыбы подхватили меня и вынесли к берегу. Пора было отправляться в путь. Черный зверь уже ждал меня, облизывая свою шкуру. Ветер нетерпеливо поднимал песчинки на берегу и мелкие камешки.

Мы уходили от моря. Это напомнило мне тот день, когда я удалялся от родной деревни и потом много лет не видел моря и птиц, кружащих над ним.

Теперь я уже был взрослым и многое знал об этом мире и тех, кто населял землю и живет теперь. Мое физическое тело выросло и не требовало больше стольких усилий по его развитию и освоению. Не все еще возможности этого тела я знал. Мне предстоял еще долгий путь, прежде чем соединится мое тело со звездами на воде.

 

Вернуться к списку

Ближайшие семинары

(new)Дерево Рода, Семейные взаимоотношения и личное счастье.
21 сентября 2019 г.

Пространство семейного общения наполнено противоречиями, отражающими конфликты желаний и стремлений членов семьи. Они  очень многолики, но в очищенном виде могут быть представлены двумя силами: «я могу» и «я не могу». Отсюда берут свое начало серьезные конфликты между родственниками, непонимание, обиды.

 Главная сила, мешающая в трудные минуты преодолеть беспомощность, — мысль: «Я ничего не могу сделать». Это убеждение несут люди с собою из детства; его навязывает жизнь, когда учит, что мы можем делать и что не можем. А потом мы и сами открываем: то, что можно сегодня, непозволительно завтра, то, что можно одному, запрещено другому.  

Любая проблема повторяет себя из поколения в поколение, пока не будет решена. Признавая эту нехитрую и вполне логичную связь, мы можем рассматривать свое существование не как случайность, а как уходящую корнями в историю семьи закономерность: мы строим наше будущее на основе прошлого существования наших предков.  Поэтому их ценности, нереализованные желания, заветные или неосторожно высказанные мысли могут найти свое воплощение в жизни их детей, внуков или правнуков.

Каждый человек владеет набором моделей, которые, регулярно повторяясь, огорчают или радуют его самого и других. Психологические модели поведения человека (паттерны), подобно физиологической информации, передаются из поколения в поколение: индивидуальная история человека повторяет историю его родителей или одного из его предков. Паттерн формируется предшествующим сознанием и опытом, история семьи «до третьего-четвертого колена» заложена в индивидуальной модели поведения.

Одна треть данных, закодированных в ДНК, несет в себе биологическую наследственность, другая треть — определяется воздействием среды, воспитания и, наконец, последняя треть содержит данные о родовых наследственных установках, образе жизни, личностных факторах, ключевых событиях и переживаниях предков.

Таким образом, человек имеет генетически обусловленную благоприятную или неблагоприятную предрасположенность, определяющую не только стиль его взаимодействия с другими, но и характер его здоровья, семейной жизни, карьеры.

Семейный закон, определяющий основные закономерности поведения и взаимоотношения членов семьи, может быть изменен, если человек захочет «переобучить» свое подсознание и будет настойчиво работать над собой.

У нас с вами нет семейных проблем — ни с супругами, ни с детьми, ни с коллегами. Жизнь ставит перед нами задачи, которые мы должны и можем решить. И у нас есть все возможности, чтобы это сделать, так как каждый человек обладает разумом и поэтому способен решить любую задачу.

 На этом семинаре:

  • Будем учиться определять истоки неблагоприятных предрасположенностей и трансформировать их в благоприятные.

  •  Будет дан метод трансформации негативных последствий родовой программы.

  • Вы узнаете, чему нас учат родственные взаимоотношения и как понять смысл происходящих конфликтов и родовых проблем.

 

Изменить свои взаимоотношения и понять их вы сможете, приняв участие в этом семинаре!

На семинаре будет проходить несколько показательных сеанса «Горячие стулья». Желающие принять участие – заранее записывайтесь.

Стоимость семинара

Внесшим оплату до

Более подробную информацию можно получить по тел